|
Все два с лишним часа лично президент Медведев был на арене. Он много смеялся, задорно шутил, и многие периферийные журналистки, свезенные в Подмосковье казенным коштом, млели от чувств, согласно утвердившейся традиции последнего десятилетия.
По форме это было похоже на свадьбу, но по сути являло собою тризну. Политические поминки по президенту.
Пресс-конференция в Сколково – явление исторической унылости. Из него можно сделать и отдаленные, и немедленные выводы.
Немедленные очевидны. Те, кто колебался, собирать ли чемоданы, должны их быстро собрать. Те, кто уже собрал – вынести в коридор. Те, у кого они уже в коридоре – вызывать такси и мчаться в аэропорт. Через год там очереди будут такие, что не протолкнешься.
О самом Медведеве отныне пристало говорить в покойницком прошедшем времени. Этот молодой человек являет собою триумф путинской проницательности. Чем его считали, тем он и оказался. И прежде было видно, что не орел. Но тлела надежда, будто где-нибудь в глубинах его души таятся если не высокие идеалы державного устройства, то хотя бы честолюбие земляка-везунчика. Только все пустое. Школярская покорность Медведева некогда зазубренным политтехнологиям была бы потешной, если бы не свидетельствовала о не знающей преград робости кремлевского инфанта.
Несмотря на грядущую давку в аэропортах, большинство россиян, разумеется, останется дома. У одного чемоданы тощи. Другого, с его афро-вологодским, и так нигде не ждут. А третьи, числом всех подавляющие, вообще на все ложили с известным прибором. Это из-за Москвы, что ли, валить за бугор? Да гребись они там все! Картошка в подполе, карась в озере, гриб на поляне, а что до белой, то мир не придумал еще такой цены, при которой народ-победитель наотрез бы ударился в другую крайность.
Итак, Путин – наш президент. Замётано. Из этого факта национальной обреченности с исторической неудержимостью вытекает ряд важных последствий. Не для тех, кто улетел. У них иные хлопоты, которые мы оставим на попечение британского прецедентного права, нам чуждого. Но можно ли с определенной вероятностью предсказать будущее тех из нас, кто остается у нас?
Можно. Путин сказал, что нам необходимы еще десять лет без перемен и что после этих десяти лет мы страну не узнаем. Путин прав, как всегда. Штука в том, что это будет спокойствие совершенно особого свойства. Для того чтобы ярость благородная улеглась у ног диктатора уютным штилем, чтобы Россия не шевелилась все последующее десятилетие, но и не протухла, необходимы очередные серьезные перемены – и все в ту же сторону.
Общеизвестно: за первые десять лет своего правления Путин не сделал ни единого шага в сторону народовластия. Только зажимы и ничего, кроме зажимов. Ни одного референдума, ни одного нового лица в серьезной политике, ни одной новой оппозиционной силы, ни одного послабления для печати. Ждать от него чего-нибудь иного просто глупо. Но если бы Путин и вознамерился тихой сапой вернуться на путь демократии – под силу ли ему вывернуться из собственной шкуры?
Но наступление на свободу станет лишь первой стадией безнадежных, беспросветных 10-х. Прорабы модернизации улетят, и модернизация вместе с ними. Социальные лифты вознесут еще выше и самого Грызлова, и сына самого Грызлова. Инвестиционный мороз |
